Сибирский институт практической психологии, педагогики и социальной работы

Формируем новое профессиональное будущее

ОЧНОЕ И ДИСТАНЦИОННОЕ ОБУЧЕНИЕ

8 (800) 770-08-83 - (звонок бесплатный)

- отдел по работе с клиентами

8 (383) 285-54-77 - учебный отдел

8 (383) 285-54-70 - запись на собеседование

info@sispp.ru

Мы работаем для вас
с пн. по пт.
с 9:00 до 18:00
МСК+4

КАК ВОЗМОЖЕН СИНТЕЗ ПРАВОСЛАВИЯ И ИННОВАЦИИ В НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕЕ? (Авторы: Олейник Егор Евгеньевич, Иващенко Яна Сергеевна)

КАК ВОЗМОЖЕН СИНТЕЗ ПРАВОСЛАВИЯ И ИННОВАЦИИ

В НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕЕ?

 

Олейник Егор Евгеньевич.

Новосибирск, Новосибирский государственный технический университет, студент, oleinick.egor@yandex.ru.

Иващенко Яна Сергеевна.

Новосибирск, Новосибирский государственный технический университет, профессор кафедры истории и политологии, iva_ya@mail.ru.

 

Аннотация. В статье описывается содержание русской национальной идеи. Приводятся основные суждения по истории и современному состоянию вопроса. Определяются новые тенденции в формулировке национальной идеи, связанные с ее инновационной направленностью. Делается вывод о том, что новая идея представлена пока нечеткими контурами, синтез православия и инновации в настоящее время еще воспринимается как аксюморон.

Ключевые слова: национальная идея, русская культура, ментальность.

 

HOW CAN THE SYNTHESIS OF ORTHODOXIS AND INNOVATION

IN NATIONAL IDEAS BE POSSIBLE?

 

 

Oleynik Egor Evgenyevich.

Novosibirsk, Novosibirsk State Technical University, Student, oleinick.egor@yandex.ru.

Ivaschenko Yana Sergeyevna.

Novosibirsk, Novosibirsk State Technical University, Professor, Department of history and political science, iva_ya@mail.ru.

 

Abstract. The article describes the content of the Russian national idea. The main judgments on the history and current State of the issue are given. New tendencies in the formulation of the national idea related to its innovative orientation are defined. The conclusion is drawn that the new idea is represented by fuzzy contours, the synthesis of Orthodoxy and innovation is still perceived as an aksyumoron.

Key words: national idea, Russian culture, mentality.

 

Понятие «Русская идея» объединяет ряд вопросов, связанных с пониманием исторического своеобразия, особой роли России в культурно-историческом процессе, ментальной специфики носителей этой национальной культуры. Ее формирование датируют еще XVI в. и связывают с идеей православной монархии [1]. В дальнейшем эта проблематика поднималась неоднократно в философии истории и религии и особенно проявляла себя в переломные для России периоды, отмеченные сменой политического режима и, соответственно, системы ценностей, идеологии и т.п. Такими периодами являлись также кон. XIX – нач. XX вв., кон. XX – нач. XXI вв.

Потребность в осмыслении своих «истоков» и «предназначения» обусловлена тем, что каждый человек нуждается в присоединении своего «конечного индивидуального» к «вечному общественному», которое становится возможным только при обращении к опыту прошлых поколений, истории своего общества, в попытке осмысления этих скрепов. Религиозный философ и историк-медиевист Л.П. Карсавин в своей работе «Восток, Запад и русская идея» пишет: «Субъекта развития нет где-то в пространстве и вообще вне самого процесса развития и вне всех моментов этого развития. Он от процесса развития неотрывен, в отдельности от него не существует, почему и называется не просто единым, а всеединым или многоединым. Он – актуальное многоединство, конкретное единство многого, хотя искусственно обособленный и оторванный от прочих момент его и улавливает его в отвлеченном понятии, мыслит его – как систему и фактор. Субъект развития – все моменты его развития и вместе – каждый из них, все и всяческое; и притом всегда в каждом своем моменте потенциально он весь, целиком» [3]. Поборник русской государственности и церкви Л.П. Карсавин подходит к рассмотрению исторического процесса диалектически: рассматривает отдельный субъект во всём глобальном, историческом движении, приводя при этом его к идее божественного.

О необходимости, вечной актуальности и нерешенности «Русской идеи» писал в 1897 г. Л.А. Тихомиров в статье «Что такое Россия?»: «Наилучшая жизнь для страны, очевидно, есть такая, какая наилучше соответствует ее внутреннему строению и вытекающим отсюда потребностям; само же внутреннее строение не может не определяться, хотя до некоторой степени, психологией племени или племен, вошедших в состав страны, и т.д. Понять это внутреннее свое существо составляет для каждой страны вопрос величайшей важности. Для России он едва ли не важнее, чем для большинства других стран, уже хотя бы потому, что он у нас постоянно возникает, а стало быть, доселе остается неясным, спорным, нерешенным для русского национального самосознания» [7].

В качестве важной черты истории русской культуры, русского национального характера называют дуалистичность, описываемую посредством понятий «раскол», «двоеверие», «двоедушие», «антиномичность», «поляризированность». Н.А. Бердяев одним из первых уловил удивительную «дуалистичность» русского общества. В своей работе «Русская идея», следуя своим экзистенциально-религиозным представлениям и делая акцент на двойственности нашего государственного устройства, он пишет: «Раскол XVII в. имел для всей русской истории гораздо большее значение, чем принято думать. Русские – раскольники, это глубокая черта нашего народного характера» [2]. Н.А. Бердяев называл русскую идею эсхатологической, но выражавшейся в «стремлении ко всеобщему спасению» [2]. В этом также проявляется ее противоречивость и двойственность.

Этот дуализм проявлялся также в исходных положениях спора западников и славянофилов, в поклонении «то лаптям, то бюргеру», в сочетании бунтарства и покорности. Несмотря на «любовь» к государству, государю, «русский народ как будто бы хочет не столько свободного государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы от забот о земном устройстве. Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных, он всегда ждет жениха, мужа, властелина. Россия - земля покорная, женственная» [6]. С одной стороны, русский народ «смиренно помогал образованию деспотического, самодержавного государства. Но, с другой стороны, он убегал от него в вольницу, бунтовал против него. <…> Ермак подарил русскому государству Сибирь. Но вместе с тем казацкая вольница, в которой было несколько слоев, представляла анархический элемент в русской истории, в противовес государственному абсолютизму и деспотизму» [2].

Соприсутствие этих полярных категорий в картине мира, осмыслении истории, характеристике национального характера свидетельствует об отсутствии «серединной» культуры и выражается в стремлении к крайностям, непримиримости, антиномичности русской души. С одной стороны, это характеризует Россию  XVIII–XIX вв. в качестве еще молодой, незрелой цивилизации (о чем писал П.Я. Чаадаев в апологиях своих философических писем). С другой стороны, такая биполярность – отображение православной картины мира, включающей ад и рай и не оставляющей русскому человеку альтернатив вроде чистилища. Вместе с тем русскую культуру называют именно «серединной», но уже на основании ее географического положения (она расположена между Востоком и Западом) и наличия признаков этих двух культурных типов как следствия культурной ассимиляции. Однако П. Я. Чаадаев писал, что России не принадлежит ни к Западу, ни к Востоку [8]. Таким образом, антиномичность прослеживается и на уровне философской рефлексии таких антиномичных понятий, как «дуальность», «противоречивость», категории «серединность».

Современную ситуацию с идентичностью русского человека и развитием русской национальной идеи можно охарактеризовать, опираясь на небезызвестное выражение Гегеля, который пишет, что все великие события и личности повторяются дважды: первый раз в виде трагедии, а второй – в виде фарса. В постсоветскую эпоху вокруг русской национальной идеи формируется общественно-политический и философский дискурс, диаметрально противоположный советской идеологии, но в чем-то схожий с предыдущим этапом. В 1997 г. В.М. Межуев характеризует ситуацию с формированием «новой» национальной идеи, используя все те же понятия «раскол», «противоречивость» / «несоответствие»: «Россия расколота по вертикали и горизонтали <…> в облике России нельзя не заметить определенного несоответствия между душой и телом» [4].

Проблема поиска культурной идентичности, духовных оснований России осложнена динамичностью современного общества, обусловленной резким изменением и дифференциацией социально-экономического статуса и общей мобильностью населения; ростом доли наиболее прагматичного, свободолюбивого и потому плохо поддающемуся управлению среднего класса. Православие становится уже не столько религией, сколько «символом русской своеобразия и его духовной ценности» [5]. Актуальность концептов Соборность, Народность, Всеединство снижается прямо пропорционально росту значения ценностей западной культуры, ориентированной на индивидуалистические взгляды и убеждения. На современном этапе признается необходимость «инновационной составляющей», оформляются новые понятия, отражающие реалии современного российского общества – «Идея для России», «Российская идея», концептуально объединяющие всю совокупность новых формулировок.

Национальная идея России сегодня не может быть сведена только к национальным интересам, национальным скрепам и традиции, а – «иметь в виду и глобальные интересы в целом». Мессианство русской идеи лишь демонстрирует обращенность русской идеи к миру. Новая национальная идея, будучи инновационной стратегией развития России, должна репрезентировать исторические традиции, совокупность интересов страны, соответствовать менталитету, но при этом она должна быть устремлена в будущее, иметь инновационный потенциал для решения важных национальных задач в условиях глобализации. Этот подход возможно реализовать, по мнению Ю.С. Овсиенко, только на фундаментальной философской основе [5].

Итак, прежние формы, категории и высказывания в полной мере не отражают те изменения, которые произошли в российском обществе за последние десятилетия. Сегодня назрела необходимость в формулировании новой национальной идеи современной России, но в настоящее время только обозначены ее контуры. Реализация синтеза такой консервативной ветви христианства, как православие (традиция) и инновации (новации) представляется проблемой на пути решения вопроса. Пока такое сочетание воспринимается в качестве оксюморона, хотя сосуществование и оптимальное соотношение традиции и новации является необходимым условием развития любой цивилизации. Представляется, что такое соединение возможно лишь в ситуации полного превращения традиции/религии в символ культурной идентичности. Тема национальной идеи, как и в ситуации рубежа XIX - XX. вв., остается до конца нерешенной, представляется вечной и неисчерпаемой.

 

Библиографический список:

  1. Аксючиц В. Русский характер. Русская идея. Ч. 1. URL : http://rys-strategia.ru/publ/4-1-0-602.
  2. Бердяев Н. А. Русская идея. - СПб.: Азбука-классика, 2008. - 320 с.
  3. Карсавин Л. П. Восток, запад и русская идея. - СПб.: Academia, 1922. - 80 с.
  4. Межуев В. М О национальной идее // Вопросы философии. – 1997. – № 12. – С. 3-14.
  5. Овсиенко Ю. С. Национальная идея современной России: инновационный фактор // Историческая и социально-образовательная мысль. – 2010. – № 1 (3). – С. 19–24.
  6. Сравнительный анализ государственного управления переходными социально-экономическими системами: Россия – Китай. Материалы постоянно действующего научного семинара. Вып. 7 (37). - М.: Научный эксперт, 2010. – 136 с.
  7. Тихомиров Л.А. Что такое Россия? URL: https://arguendi.livejournal.com/44350.html.

Чаадаев П. Я. Философические письма. Письмо первое. URL: http://www.vehi.net/chaadaev/filpisma.html.